Концепт

 

Соединяя в последовательности отснятые кадры мы открываем новые смыслы Времени, в которых оно обнаруживает себя. Такое действие ставит под сомнение умопроницаемость и постигаемость событий обычного дня, часа, секунды, но дает возможность Времени дать нам Сообщение, которое мы, будучи ремесленниками экранных искусств, должны бережно доставить нашему зрителю.

s1

Иногда это могут быть послания с другого берега речки Стикс, но режиссура, как особого рода почтовая работа,никак не требует вмешательства в текст «письма Времени», но крайне нуждается в щепетильном попечении о форме, в которой Сообщение может быть доставлено адресату без искажений.

s2

Индустриальный, корпоративно и политически ангажированный характер кино- телепроизводства убивает экранные искусства, делая из них,в лучшем случае, созданные ради наживы «декорации, которые ни на что не указывают», в худшем – инструменты манипулирования общественным мнением.

s3

Чтобы освободить кино- телепроизводство от излишнего доминирования индустриального компонента, в студии Арт-СтаноК разрабатывается новый,особый стиль видеокомпоузинга, называемый авторами Даниилом Деведжиевым и Владиславом Клепацким стилем «Техно-фовизм».

В основе стиля “техно-фовизм” лежит пояснительная записка руководству одного из рейтинговых телеканалов, а именно:
КОНЦЕПТ РЕЖИССУРЫ МЕЖПРОГРАММНОГО ОФОРМЛЕНИЯ
в двух частях

«Телевидение есть нечто, что должно преодолеть»
Ф.Ницше

ЧАСТЬ 1

В 1454 году Николай Кребс, известный нам как Николай Кузанский, адресовал братии бенедиктинского монастыря Тегернзее сочинение под названием «Берилл», т.е «Очки».
И там сказано у него удивительно красиво: « В видимых вещах мира являет себя невидимый Бог, чтобы этот последний познавался.»
Нам, работникам телевидения, нет нужды в теологии, но «видимые вещи мира» – это по адресу. К нам.
Мы энергично поставляем видимость «видимых вещей мира» нашему телезрителю. А что мы о нем знаем?
«Вся тварь разумная скучает…» – вот что мы знаем о телезрителе.
Нам, работникам телевидения, совершенно неважно «от лени или от дел» скучает телезритель, нам важно , чтобы он прилепился к экрану и не отлипал. Такова задача.
Т.е мы должны создавать и удерживать ось коммуникации между зрителем и тем, что он видит на экране, каждый кадр из 25-ти в секунду должен поворачивать зрителя к нам лицом, и если он на миг отвернется – увидит тьму в конце тоннеля.
Это истину блестяще воплотил Арто в своем «Театре жетокости» («жестокость» Арто, как известно, никакого отношения не имела к физическому страданию или насилию, была виртуозным способом управления вниманием зрителя).

Каким же образом «таковая задача» решается в других искусствах, например, литературе или кино? Удумывается сюжет, создается образ, образ «движется к самораскрытию», контент формирует «мессидж», пафос, «сообщение». Миссия «сообщения» находится внутри произведения, в его героях, конфликтах, – в контенте.
Для телевизионной режиссуры такой подход абсолютно неприемлем.
В основе нашего ремесла – умение создавать убедительные сообщения без какой-бы то ни было миссии, из любого подвернувшегося контента, – плана, в котором жест, взгляд, объект, – все что угодно. По сути, мы должны уметь «из ничего» создать полноценный замкнутый гештальт.

И тут сразу возникает вопрос о форме, прежде всего, следовательно, о языке, на котором мы общаемся со зрителем.
Существует ли киноязык? Существует ли телеязык?

Любая речь («речение – жречество») имеет множество каналов информационного обмена. Для нас важна исключительно фатическая функция языка, т.е функция поддержания контакта,- и только.

Пример:
Если бы мы могли смонтировать программу, где не было бы ни одной(!) монтажной склейки, или снять полуторачасовое ток-шоу одним планом,- мы бы приблизились к тому, что можно назвать искусством телевизионной режиссуры. Потому что нас должна интересовать только коммуникативная ось, единственно функция поддержания контакта. И больше ничто. (По поводу «ничто» см. «Введение в метафизику» М.Хайдеггера)

Как же так!? Сообщать, ничего не сообщая? Говорить, ничего не говоря? Как маленькие совсем дети до того, как они научаются окнам слов?
Это – ИГРА. Кадры контента – только фишки, и никакой миссии.
Только идентичность.

Пример:
В казино, играя в покер, «математик» считает карты и масти, пытаясь посчитать «контент», – и всегда проигрывает.
Если же вы играете не с картами, а с крупье, держите необходимое напряжение коммуникативного моста, – вы всегда выигрываете. Ну… почти всегда.

 

ЧАСТЬ 2

Итак, ремесло – это умение удержать внимание зрителя 25 раз в секунду. Просто анимация какая-то. А где же искусство?

Иоанн Златоуст называл искусство первым путем к погибели. Отчасти он прав. Рыба не водится в чистой воде, и чистота, сама по себе, ничего не рождает. Художнику необходимо иметь хотя бы минимальный набор пороков, чтобы внутренние конфликты натягивали струны душевной жизни до пронзительного предела феерической легкости звучания каждой мысли, слова, поступка.
Более-менее приличные вещи (например, «Идиот» Достоевского) рождаются из грязи, боли, страдания, – или, если говорить более мягко, – Ахматовского «сора».

Искусство и искушение – слова однокоренные, потому художник не имеет права «дать совратить себя на стезю добродетели».
Станиславский вопрошал: «Чем удивлять будем?». Телевизионный режиссер должен ставить вопрос острее: «Чем будем искушать?»
Художник обязан ежедневно исследовать различные искушения, природа искушения и искусства очень схожа.

Первое, что мы обнаруживаем исследуя искушение,- то,что оно предлагает такие модели, которые находятся вне логики, вне здравого смысла, вне прагматики. Для эстетической концепции наблюдение крайне полезное.
Теперь отбросим предмет и задумаемся над свойствами:
вне логики, вне здравого смысла, вне прагматики.

Для режиссеров это означает, что смысловой вектор художественного произведения должен быть перпендикулярен или ортогонален основному вектору современности, смысл которого – кэш, буржуазная культура и корпоративная этика.

Итак, мы должны уметь выйти за пределы здравого смысла.
Для начало это означает, что произведение или артефакт должно быть или чрезмерно упрощено или чрезмерно усложнено. Мера должна вообще отсутствовать как эстетическая категория и параметр.
Не говорите об античности, тогда вектор времени был совершенно иной, мера была в искусстве инновацией.

Дальше. В произведении не должно быть удобных для зрителя визуальных клише и приемов, т.к они также являются частью здравого смысла.

Дальше. Операторам нужно работать «догмой». Выкинуть весь свет, выкинуть Бетакамы, перейти на ВХС или ч.б 8мм, найти старые камеры «Кварц»,найти обработку, снимать только с руки.

Дальше. В монтаже не должно быть ни одной монтажной склейки, отсутствие синхросигнала и подрывы приветствуются.

Дальше. Любого вида и типа так называемый «брак» должен быть бережно использован как художественный прием.

Дальше. Редакторам ток-шоу никаких вопросов, никаких текстов, никаких сюжетов перед эфиром не готовить.
Готовить к эфиру только Гостя следующим образом,- за 30 минут до эфира никто не должен с ним разговаривать. 30 минут абсолютной (!) тишины и в студии и везде. Сообща отправить Гостя в «конфузионный транс» и только на эфире вернуть обратно.

Дальше. Режиссерам изучать наскальные рисунки – первобытное искусство более чем современно.

Дальше. Звук намеренно портить всеми возможными способами – передолбировать, перемодулировать, снабдить посторонними шумами и т.д.

Дальше. Никакого утилитаризма. «Фильм должен иметь начало, середину и конец, но необязательно в таком порядке».
В популярных фильмах части менять местами или перемонтировать их полностью. Вставлять в одну «любимую» ленту эпизоды из другого фильма, тоже «любимого».

Иными словами: Больше первобытности, бесполезности, смелости, жизни!!

Show must go on, как говорится…

 

Примечание: Я написал этот концепт сегодня ночью, ближе к рассвету, потому мог допустить некоторые неточности. Так, например, вероятно необязательно выбрасывать все Бетакамы, один или даже два можно оставить.

С уважением. Д.Деведжиев

CАЙТ СОЗДАЕТСЯ, резервная копия здесь: http://art-stanok.ucoz.ru/

 

Яндекс.Метрика